частью под влиянием телеологии Платона, частью же - Метафизика Аристотеля. 1976. Асмус В. Ф

частью под влиянием телеологии Платона, частью же


в результате перенесения — по аналогии — на весь


мир в целом наблюдений, сделанных Аристотелем при


исследовании частных классов явлений и предметов


природы, в которой факты целесообразности строени


органических существ встречаются на каждом шагу.


Основными фактами, на которые при этом опиралс


Аристотель, были факты из жизни животных: про-


цессы рождения организмов из семени, целесообразное


действие инстинктов, целесообразная структура орга-


32


низмов, а также целесообразные функции человеческой


души. Учение Аристотеля о душе сыграло особенно


значительную роль в формировании и обосновании те-


леологии Аристотеля и в расширении ее до универ-


сального космологического принципа1. Аристотель мог


перенести результат изучения целесообразных функций


души на мир в целом тем более легко, что для пего оду-


шевление не ограничивается областью душевной жиз-


ни человека: он распространяет принцип одушевлени


не только на весь животный мир, но и на весь мир не-


бесных тел. Одушевление превращается у него в об-


щий космологический принцип. Если уж отдельные


предметы природы обнаруживают в своем сущест-


иовании и целесообразность и разумность, то, по


убеждению Аристотеля, не может не быть целесо-


образным и целое мира. Больше того, Аристотелю


прямо-таки невероятным представляется, чтобы в от-


дельных предметах могли возникнуть целесообразность


и разумность, если этими свойствами не обладает мир


как целое.


Уже онтологические предпосылки Аристотеля вну-


шали ему идею о целесообразном строе Вселенной, так


кик, согласно Аристотелю, вещество, будучи возможно-


стью, стремится к своей «форме». Осуществление это-


го стремления и есть цель движения.


Телеология Аристотеля предполагает не только це-


лесообразный характер мирового процесса, она также


предполагает и единство его цели. Обосновывается это


единство идеями космологии и теологии. Единый бог —


источник и причина движения. Хотя он сам по себе


неподвижен и непосредственно соприкасается только


с крайней, последней сферой мира, он все же в резуль-


тате такого прикосновения сообщает этой сфере равно-


мерное и вечное круговое движение. Движение это по-


следовательно передается от нее через посредствую-


щие сферы планет все дальше и дальше по направле-


нию к центру. Хотя в центре оно не столь совершенно,


как на окружности, тем не менее движение это как


единое движение охватывает весь мировой строй.


А так как перводвигатель мира есть вместе и причина


движения, и его цель, то и весь мировой процесс на-


правлен к единой цели.


1 Рассмотрение учения Аристотеля о душе см. ниже,


Аристотель, т. 1


33


Телеология Аристотеля объективная. В этом но-


визна понятия о телеологии, достигнутая Аристотелем


в сравнении с его предшественниками — Сократом и


Платоном. У Сократа (каким его по крайней мере изо-


бражает Платон) был замысел объективной телеологии,


поскольку он рассматривал мир как целемерное обра-


зование. Этим объясняется его полемика с Анаксаго-


ром. Однако в реализации этого замысла Сократ схо-


дит с пути объективной телеологии и зачастую рас-


сматривает исключительно субъективную телеологию:


целесообразную деятельность ремесленников и худож-


ников. Более того, согласно представлениям Сократа,


окружающие человека предметы имеют ту или иную


природу только потому, что, обладая этой природой,


они могут быть полезны человеку. У Платона еще яс-


нее, чем у Сократа, выступает замысел объективной те-


леологии, но и Платон, как Сократ, сбивается на путь


субъективного толкования целесообразности. Только


у Аристотеля телеология впервые становится последо-


вательно объективной. Согласно Аристотелю, способ-


ность предмета быть полезным (или вредным) для че-


ловека по отношению к самим этим предметам есть


нечто случайное и внешнее. Предметы обладают не дан-


ной или предписанной им извне целью, но сами в са-


мих себе объективно имеют цель. Состоит она в реали-


зации, или осуществлении, «формы», понятия, крою-


щегося в них самих.


Аристотель отрицает сознательный характер целе-


сообразности, действующей в природе. У Платона но-


сительницей сознательного целесообразного начала


была «душа мира», правящая всем мировым процессом.


Напротив, по мысли Аристотеля, целесообразное твор-


чество природа осуществляет бессознательно. О воз-


можности такой бессознательной целесообразности го-


ворят, как указывает Аристотель, факты человеческого


искусства. Художник может творить бессознательно и


когда мыслит, и когда оформляет свой материал в не-


кий образ. Цель его при этом осуществляется бессоз-


нательно, несмотря на то что творец произведения ис-


кусства и «материя», в которой осуществляется его


творчество, отделены друг от друга. Для природы та-


кое бессознательное творчество облегчается тем, что


природа существует не вне своего творения, а в нем


самом.


34


В качестве целесообразно действующей природа бо-


жественна. Однако, осуществляя свою цель в своем ма-


териале, она не сознает самой цели. Поэтому, кто ви-


дит в боге разумного творца, тот может считать при-


роду не божественной в строгом смысле понятия, а


только «демонической».


^ V. ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ.


НАУКА, ИСКУССТВО И ОПЫТ


Учение Аристотеля о знании опирается на eго он-


тологию и по своему непосредственному предмету


есть теория науки. Аристотель отличает научное зна-


ние и от искусства, и от опыта, и от мнения. По сво-


ему предмету научное знание есть знание о бытии.


В отличие от знания предмет искусства — произведение


вещей при помощи способности, определенной к дей-


ствию. Поэтому сфера искусства — практика и произ-


водство; сфера же знания — созерцание предмета, тео-


рия, умозрение. И все же у науки есть общее с искусст-


вом: как и искусство, знание способно быть сообщае-


мым посредством обучения. Поэтому искусство есть


знание в большей мере, чем опыт («Метафизика» I 1,


981 Ь 7-9).


Знание отличается также и от простого опыта.


И для знания, и для искусства опыт — их начало или


исходная точка («Метафизика» I 1, 981 а 2 и сл.; «Вто-


рая аналитика» II 19, 100 а 6). Однако в отличие от


знания предметом опыта могут быть только факты,


рассматриваемые как единичные. Основание опыта —


в ощущении, в памяти и в привычке.


Но знание не тождественно с ощущением. Правда,


всякое знание начинается с ощущения. Если нет со-


ответствующего предмету ощущения, то нет и соот-


ветствующего ему достоверного знания. Но предмет


ощущения, чувственного восприятия — единичное и


привходящее (случайное). Предмет же знания — об-


щее и необходимое.


Отличается знание и от мнения. То, что дает мне-


ние, основывается на всего лишь вероятном. Не та-


ково знание. Научное знание, как и мнение, выражает-


ся в суждении; оно принимается в качестве истинного,


лишь когда в познающем возникло убеждение в его


достоверности. Но если суждение оправдано как до-


стоверное знание, то нельзя указать, на каких основа-


2* 35


ниях оно могло бы оказаться опровергнутым или хот


бы измененным. Напротив, по отношению к мнению


или к вере всегда возможны иное мнение и друга


вера. Более того. Мнение может быть и ложным и ис-


стинным, убеждение в нем никоим образом не может


быть «незыблемым», в то время как знание — прочна


и незыблемая истина.


Рассматривая отношение знания к своему пред-


мету, Аристотель твердо убежден, что существование


предмета предшествует существованию знания. Это та


материалистическая или по меньшей мере объективно-


идеалистическая точка зрения, которую, читая и конс-


пектируя «Метафизику» Аристотеля, отметил В. И. Ле-


нин: «Прелестно! Нет сомнений в реальности внеш-


него мира»1. Утверждая, что предмет предшествует


познанию, которое человек может иметь об этом пред-


мете, Аристотель доказывает, что в этом смысле отно-


шение знания к предмету то же, что и отношение


ощущения к предмету. Из того, что у ощущающего че-


ловека временно отсутствуют зрительные ощущения,


никак не следует, будто свойства, воспринимаемые


людьми посредством зрения, отсутствуют в самом


предмете. В момент, когда человеку вернется способ-


ность зрения, то, что он в предмете увидит, будет не-


обходимо относиться к области видимого. Начина


с этого момента уже нет смысла спрашивать, что чему


предшествует: видимое или ощущение видения: оба


они одновременны, соотносительны.


Таково же отношение знания к своему предмету.


Поскольку познание направлено во времени к пости-


жению своего предмета, этот предмет предшествует по-


знанию, а познание зависит от своего предмета. В этом


смысле отношение между ними однозначно, необра-


тимо. Но если знание рассматривается как уже возник-


шее, как уже осуществляющееся, как уже отнесенное


к своему предмету, то предмет и знание о нем состав-


ляют нераздельное целое. Правда, в этом целом мож-


но — посредством абстракции — выделить оба его эле-


мента — предмет знания и знание предмета, но все же


единство обоих не теряет от этого своей реальности.


Предмет, рассматриваемый сам по себе, есть только


возможный предмет знания. Если бы он остался толь-


В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 327.


36


ко возможным, знание не могло бы возникнуть. Но


с того момента, как он становится объектом созерца-


ния, и он, и знание его разом становятся действитель-


ностью, они уже составляют единство. Отсюда Аристо-


тель заключает, что знание есть род обладания, т. е.


способ бытия специфического рода.


Как специфический род бытия знание, наука отли-


чаются, согласно Аристотелю, тремя основными чер-


тами: 1) доказательностью — всеобщностью и необхо-


димостью; 2) способностью объяснения и 3) сочета-


нием единства с наличием степеней подчинения.


Первая черта науки — ее доказательность. По оп-


ределению самого Аристотеля, наука есть вид бытия,


способный доказывать. Само же доказательство мо-


жет быть доказательством только о том, что не может


происходить иначе. Оно состоит в получении заклю-


чения из начал истинных и необходимых, относящих-


ся к предмету доказательства. Доказательство невоз-


можно ни о случайном бытии, ни о том, что возникает


и разрушается, но лишь об общем. Если же общего


нет налицо, то предмет доказательства — по крайней


мере то, что случается часто. Пример — затмение Луны.


Как затмение, оно всякий раз происходит одним и тем


же способом. И хотя оно не происходит всегда, оно по


крайней мере есть один из частных случаев общего


рода.


Из текстов Аристотеля видно, что общее сливаетс


у него с необходимым и что необходимость может быть


и в том, что встречается только часто и отнюдь не по-


стоянно. Этим не исключается наивысшая ценность,


какую для знания представляет безусловное постоянство


явления, такое, как, например, движение неба. Научное


знание об общем налицо, если мы знаем суть быти


пещи: имеется знание о каждой вещи, если мы знаем


суть ее бытия («Метафизика» VII 6, 1031 b 6).


Научное предложение характеризуется, таким об-


разом, необходимостью своего содержания и всеобщно-


стью своего применения. Правда, в отдельных случаях


рассматриваются и могут рассматриваться также еди-


ничные сущности (субстанции), по наука в целом сла-


гается и состоит из общих предложений.


Способность науки к определению сущности и все-


общность применения формулируемых ею предложе-


ний обусловливают объяснительный характер знания.


37


Задача научного знания состоит, во-первых, в фикси-


ровании некоего состояния, или факта; во-вторых,


в выяснении причины. Знание предполагает, что из-


вестна причина, в силу которой вещь не только суще-


ствует, но и не может существовать иначе, чем- как


она существует («Вторая аналитика» I 2). В-третьих,


знание есть исследование сущности факта. В плане


бытия необходимая причина может быть только сущ-


ностью вещи. В плане познания или в логическом плане


она может быть лишь началом (принципом) в отно-


шении к логическим следствиям. Собственно, доказа-


тельство и есть познание этой причины. Логическое


объяснение посредством понятий обосновывает право


на познание даже случайностей: согласно Аристо-


телю, существует не только случайность в тесном


смысле (как, например, для человека случайно то,


что у него светлые или темные волосы), но также и


то, что, по Аристотелю, составляет «существенное»


случайное (привходящее). Таковы свойства, которые


не составляют сущности человека непосредственно, но


которые происходят из этой его сущности. Объяснить


эти свойства — значит доказать при помощи логическо-


го выведения, каким образом они из нее происходят.


Наконец, в-четвертых, знание есть исследование усло-


вий, от которых зависит существование или несуще-


ствование факта.


Рассматриваемый в целом процесс знания ведет от


вещей, познаваемых «через свое отношение к нам»,


стало быть, от понятий, первых для нас, к понятиям,


которые являются первыми сами по себе. Такое сведе-


ние (редукция) необходимо стремится к достижению


начал, недоказуемых положений: то, что не имеет кон-


ца («беспредельное»), не может стать предметом науч-


ного познания. В конечном счете редукция приводит


к «непосредственным» положениям. Такие положени


прямо постигаются умом, не доказываются.


Относительно начала знания «не может быть ни


науки, ни искусства, ни рассудительности, ибо предмет


достоверного знания требует доказательств» («Нико-


махова этика» VI 6, 1140 b 34—35). В той же мере,


в какой непосредственные начала науки все же состав-


ляют предмет знания, знание это уже недоказательное


(«Вторая Аналитика» I 3, 72 b 20 сл.).


38


Третья черта знания — его единство в сочетании


с подчинением одних знаний другим. Единство науки


означает прежде всего, что различные предметы зна-


ния входят в один и тот же род. Далее, это единство


обусловливается тем, что различные предметы могут


относиться все к одному и тому же предмету и быть,


таким образом, в одинаковом к нему отношении. Имен-


но таково единство, в каком все науки находятся от-


носительно первой науки — науки о бытии как тако-


вом. «Бытие» здесь — общий предмет и основа ана-


логии, которая связывает в единство различные его


роды. Поэтому в каком-то смысле возможно сведение


одних наук к другим. В этом смысле существует ие-


рархия наук и возможна их классификация, сводяща


науки в некоторую систему и в некоторое единство.


Наука не простая сумма совершенно разнородных зна-


ний. Чем выше стоит наука на ступеньках иерархии,


тем точнее доступное ей знание, тем больше в ней цен-


ности. Согласно Аристотелю, наука, дающая одновре-


менно и знание того, что что-нибудь есть, и знание


того, почему оно есть, а не отдельно знание того, что


оно есть, более точная и высшая, чем наука, дающа


знание лишь того, почему что-нибудь есть. И точно


так же науки, возвышающиеся до абстракций над не-


посредственной чувственной основой, выше наук,


имеющих дело с этой основой. Поэтому, например,


арифметика выше (в глазах Аристотеля), чем гармо-


ния. Наконец, наука, исходящая из меньшего числа


начал, точнее и выше, чем наука, требующая допол-


нительных начал. В этом смысле арифметика, по Ари-


стотелю, выше геометрии: единица — предмет ариф-


метики — сущность без положения в пространстве, а


точка — предмет геометрии — сущность, имеющая по-


ложение в пространстве.


^ VI. КЛАССИФИКАЦИЯ НАУК


Всеми этими соображениями подготовляется у Ари-


стотеля решение вопроса о классификации наук. Это-


му вопросу посвящены исследования Аристотеля не


только в «Метафизике» (VI 1), но также в «Топике»


(VI 6; VIII 1) и в «Никомаховой этике» (VI 2; 3—5).


Наибольшее достоинство и наивысшее положение


Аристотель отводит наукам «теоретическим» («созер-


39


цательным»). Науки эти дают знание начал и причин


и потому «согласны с философией». Единственная цель


теоретических наук — знание само по себе, искомое не


ради какой-либо практической цели. Однако, будучи


отрешенными от практической корысти, теоретические


науки составляют условие наук «практических». Пред-


мет этих наук — «практика», деятельность того, кто


действует. Теоретические науки обусловливают пра-


вильное руководство деятельностью. В свою очередь,


практическая деятельность, правильно руководимая, —


условие совершенного производства или творчества.


«Творчество» — предмет наук «творческих» («поэтиче-


ских»). Творчество в широком смысле — порождение


произведения, внешнего по отношению к производя-


щему.


И в «практических», и в «творческих» науках по-


знание идет от следствия к началу.


При движении по лестнице этого восхождения Ари-


стотель вынужден был бороться с трудностью, которую


для него создавало противоречие между его собствен-


ной высокой оценкой научной абстракции, принципа


формализации знания и его стремлением преодолеть


абстрактность и формализм специфически платоновской


теории «форм» («идей»). В результате этой борьбы и


этого противоречия Аристотель в ряде случаев колеб-


лется в оценке математического идеала формализации,


проявляющегося в разработке некоторых наук. Он од-


новременно ведет энергичную борьбу против Платона


и академиков {Спевсиппа и Ксенократа), и сам обна-


руживает тенденцию рационалистического матема-


тизма и формализации в сравнительном рассмотрении


систематического места этих наук. Колебания эти ясно


выступают в характеристиках отношения, например,


между гармонией и физикой, а также между математи-


кой и физикой. Гармония одновременно и математиче-


ская наука, и ветвь физики, изучающая определенный


круг явлений природы. В математике формализаци


изучаемых ею предметов гораздо значительнее, чем


в физике. Наиболее простое есть вместе с тем наиболее


формальное и наиболее истинное. Со всех этих точек


зрения математика должна была бы занять в класси-


фикации Аристотеля место более высокое, чем физика.


Но в то же время, согласно убеждению самого Аристо-


теля, физика обладает важным преимуществом сравни-


40


тельно с математикой: хотя предмет математики более


простой и гораздо более абстрактный сравнительно


с предметом физики, зато он менее реален, точнее го-


иоря, его реальность опосредствована более высокой


степенью абстракции. Наоборот, предмет физики более


сложен, в нем к бытию присоединяется движение, но


предмет этот реален в более непосредственном смысле.


Борьба с Платоном была для Аристотеля борьбой не


только против Платона, который противостоял ему из-


вне, но также против платонизма, остававшегося в нем


самом. Абстрактный математизм теории «форм»


(«идей») Платона не был преодолен Аристотелем пол-


иостью. В метафизике, в классификации наук и зна-


ний, разработанной самим Аристотелем, над всем гла-


венствует чистая и бестелесная, вне физического мира


пребывающая «форма» (бог, неподвижный перводвига-


тель). Несмотря на свою бестелесность и беспримес-


ность, она рассматривается одновременно и как самое


простое бытие, и как бытие, наиболее реальное, как


чистая действительность. Ряд помещенных ниже ее


«форм» есть ряд нисходящий, именно вследствие все


более увеличивающегося количества «материи», кото-


рая присоединяется к этим «формам».


В метафизике Аристотеля иерархия, или класси-


фикация, наук соответствует иерархии «форм» бытия.


Место каждой науки в этой классификации опреде-


ляется близостью ее предмета к «чистой форме», т. е.


степенью «формальности» ее предмета. Наивысший


предмет метафизики Аристотеля — сущность, созерца-


тельно постигаемая лишь умом, мышлением о мыш-


лении.


^ VII. МЕТАФИЗИКА И КАТЕГОРИИ


Все предстоящее чувствам и мышлению указывает,


но Аристотелю, на проблему бытия1. Но метафизика —


"первая философия», как ее называет Аристотель,—


исследует не отдельные области бытия, а начало и при-


чины всего сущего, поскольку оно берется как сущее


(«Метафизика» VI 1, 1025 Ь 1—2). Наиболее полное


1 См. об этом соображения В. Татаркевича. W. Tatar-


kiewicz. Die Disposition der aristotelischen Prinzipien. Marburg,


1910, S. 63.


41


знание вещи достигается, по Аристотелю, тогда, когда


знают, в чем сущность этой вещи. Сущность — «первое


во всех смыслах: и по определению, и по познанию, и


по времени» («Метафизика» VII 1, 1028 а 32—33).


Вопрос о сущности — древнейшая и постоянная проб-


лема философии. «Вопрос, который издревле ста-


вился и ныне и постоянно ставится и доставляет за-


труднения,— вопрос о том, что такое сущее,— это во-


прос о том, что такое сущность» («Метафизика» VII 1,


1028 b 2—4). Однако всеобъемлющее рассмотрение


проблемы сущего и сущности выдвигает вопрос, каким


должен быть первоначальный вводящий в науку под-


ход к этой проблеме. Ответ на этот вопрос Аристотель


пытался дать в своем учении о категориях. Это, по


верному выражению В. Татаркевича, «первый слой


философских исследований» 1. «Категории» — основ-


ные роды, или разряды, бытия и соответственно ос-


новные роды понятий о бытии, его свойствах и отно-


шениях. Это определение категорий не есть, однако,


определение самого Аристотеля. Больше того. Как


верно заметил современный чешский исследователь


К. Берка, у Аристотеля вообще нельзя найти ясного


определения понятия категории2.


По-видимому, предварительной задачей при разра-


ботке учения о бытии Аристотель считал выделение


основных родов, или разрядов, бытия. В какой мере


Аристотель опирался при этом на труды своих пред-


шественников, сказать трудно. Предшественниками его


здесь могли быть пифагорейцы со своей таблицей де-


сяти парных начал, а также Платон; в «Софисте» Пла-


тона мы уже находим термины, которыми Аристотель


обозначил впоследствии часть своих категорий: «коли-


чество», «качество», «претерпевание», «действие» и


«отношение».


Неразработанность вопроса об отношениях и связях


категорий — логических и лингвистических — привела


к тому, что найденные Аристотелем категории высту-


пают у него то как категории бытия (метафизические),


то как категории познания (гносеологические), то как


1 W. Tatarkiewicz. Die Disposition der aristotelischen Prin-


zipien, S. III.


2 K. Bergka. t)ber einige Probleme der Interpretation der


aristotelischen Kategorienlehre («Acta antiqua academiae


scientiarum Hungaricae», t. VIII, fasc. 1—2). Budapest, 1960,


S. 36.


42


категории языка (грамматические). Исследуя языко-


вые разряды, Аристотель выделяет две группы: 1) изо-


лированные слова и 2) связи слов в предложении.


В основе учения Аристотеля о категориях лежат,


видимо, исследования понятий, выступающих попере-


менно то в метафизическом (предметно-онтологиче-


ском), то в языковом разрезе1. Впрочем, ни по вопросу


о числе основных категорий, ни по вопросу об их по-


следовательности или о порядке в их системе Аристо-


тель за все долгое время разработки своей метафизики


не пришел к твердо и окончательно установившимс


выводам. Сочинение Аристотеля, в котором специально


рассматривается система категорий («Категории»),


поражает своей изолированностью: в нем нет указаний


на связь учения о категориях с другими воззрениями


Аристотеля.


Для учения о категориях, как, впрочем, и для всей


философии Аристотеля, характерен, как было уже ска-


зано, двоякий аспект: в онтологическом плане катего-


рии — высшие роды бытия, к которым восходят все его


частные стороны и обнаружения; в гносеологическом


плане категории — различные аспекты или точки зре-


ния, с каких могут быть рассмотрены предметы, роды


бытия и которые не могут быть возведены к единому


для всех них аспекту или к единой, возвышающейс


над ними точке зрения. В специальном сочинении о ка-


тегориях («Категории») таких родов указано десять.


Это: 1) сущность; 2) количество; 3) качество; 4) от-


ношение; 5) место; 6) время; 7) положение; 8) обла-


дание; 9) действование и 10) претерпевание.


Из приведенной здесь таблицы не видно, каким


принципом и каким планом руководствовался Аристо-


тель, развивая эту свою систему категорий. В литера-


туре было выдвинуто предположение, согласно кото-


рому к своей таблице категорий Аристотель пришел


эмпирическим путем: исследуя отдельный предмет,


Аристотель ставил вопрос, какие различные определе-


ния могут быть ему приписаны, а затем сводил добы-


тые определения в известные рубрики. В итоге таких


рубрик (категорий) набралось десять.


1 К. Bergka. Uber einige Probleme der Interpretation der


aristotelischen Kategorienlehre («Acta antiqua academiae scientia-


nim Hungaricae», t. VIII, fasc. 1—2), S, 36,


43


Впрочем, их десять лишь в «Категориях», в неболь-


шом трактате, подвергавшемся сомнению в подлинности


его принадлежности Аристотелю. В других сочинениях


Аристотель указывает всего восемь первых катего-


рий, или шесть, или даже четыре, не выделяя осталь-


ных. Даже по вопросу о составе категорий окончатель-


ного результата Аристотель не фиксирует: в главе


4 седьмой книги «Метафизики» вслед за категорией


«места» он вводит категорию «движения», которая в ка-


честве категории не встречается больше нигде.


Все же в отношении первых категорий порядок их


следования, каков он в сочинении «Категории», пред-


ставляется естественным. Категория сущности перва


открывает собой всю таблицу, и это вполне понятно:


сущность для Аристотеля — то, при наличии чего един-


ственно возможно все, что относится ко всем осталь-


ным категориям. Если категории — наиболее общие


роды или типы «cказывания» о каждой единичной


вещи, то условием возможности всех таких оказываний


должно быть отдельное бытие самой этой вещи, ее суб-


станциальное существование. И в «Физике» (185 а


31—32) Аристотель говорит: «Ни одна из прочих кате-


горий не существует в отдельности, кроме сущности:


все они высказываются о подлежащем «сущность»».


Аристотель сам разъясняет, что среди многих значений


того, что говорится о сущем, на первом месте стоит


суть вещи, которая указывает на сущность («Метафи-


зика» VII 1, 1028 а 14—15). О сущем говорится «в раз-


личных значениях, но всякий раз по отношению к од-


ному началу; одно называется сущим потому, что оно


сущность, другое — потому, что оно состояние сущно-


сти, третье — потому, что оно путь к сущности» («Ме-


тафизика» IV 2, 1003 b 5-7).


Но хотя таблица категорий открывается у Аристо-


теля категорией сущности, при первом своем появлении


эта категория еще не наполнена всем тем своим поня-


тийным содержанием, какое она приобретет с разви-


тием всей системы категорий. В своем первоначальном


смысле сущность есть предмет, обладающий самостоя-


тельным бытием, не нуждающийся для своего сущест-


вования в существовании другого, иначе бытие всегда


частное, единичное (например, этот единичный чело-


век). Такое единичное самостоятельное бытие есть суб-


станция. Особенность субстанции в том, что она может


44



6792352544368021.html
6792439266021815.html
6792507264064601.html
6792680474329026.html
6792722616366862.html